Чтобы писать и читать статьи, обсуждать события в мире и быть в курсе самого интересного.

Почему же Англия проиграла Вторую мировую

27 декабря 19:12
Опубликовал: Вадим Бутко
1033

4825473_900

Я уверен, что Черчилль, услышав о начале советско-германской войны, пришёл в полный восторг и несколько раз прогнал на своем граммофоне пластинку с записью «Интернационала» (как он писал в своих мемуарах) — 22 июня 1941 года война приобрела именно тот характер, который и должна была, по мысли его закулисных кукловодов. Поэтому уже 22 июня британский премьер-министр в своем радиообращении заявил о поддержке СССР:

«Гитлер хочет уничтожить русскую державу потому, что в случае успеха надеется отозвать с Востока главные силы своей армии и авиации и бросить их на наш остров… Его вторжение в Россию — лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова… Поэтому опасность, угрожающая России — это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам… Великобритания окажет России и русскому народу всю помощь, какую только сможет».

Также через два дня поступил Рузвельт, а 26 июня американское правительство объявило, что закон о нейтралитете не распространяется на СССР.

Англосаксы не хотели чтобы победил Советский Союз — для них главным был сам факт появления Восточного фронта, как геополитической и военно-стратегической реальности. Поэтому, помогать нам они не спешили.

Также был риск, что Сталин не выдержит следующих одна за другой военных катастроф и в итоге предложит Гитлеру подписать «второй Брестский мир». Сражающаяся с Германией Россия — это было воплощение в жизнь самых смелых мечтаний Мировой Закулисы, но от России отнюдь не требовалось нанести поражение вермахту — от неё требовалось лишь как можно дольше удерживать немецкую армию на Востоке, изматывая её тяжелыми длительными боями, отступая хоть до Урала. Только бы она не сложила оружия!

Но для этого англосаксам нужно было, во-первых, добиться того, чтобы Советский Союз продолжал сражаться, во-вторых, требовалось привлечь на свою сторону как можно больше доселе нейтральных государств — чтобы использовать для войны с Германией ресурсы всей Ойкумены.

Всё это требовало больших затрат — материальных и политических, причём от обоих англосаксонских государств. Причём от Великобритании — в гораздо большей степени, поскольку она УЖЕ находилась в состоянии войны с Германией; Американцы же могли позволить себе неторопливо определять те бонусы, ради которых они ДЕ-ЮРЕ вступят в войну на стороне англичан (де-факто они вступили в неё уже 11 марта 1941 года, приняв закон о ленд-лизе).

С Восточным фронтом англосаксы к началу августа более-менее определились — во всяком случае, они убедились, что оный фронт — это «всерьез и надолго». И теперь перед «лидерами свободного мира» встал вопрос — каким будет послевоенное мироустройство (потому что в своей победе над Германией они не сомневались — не для того затевалась ими эта война, чтобы проиграть…).

И вот здесь между «заклятыми друзьями» возникли серьезные разногласия…

Англо-американская конференция в Арджентии близ Ньюфаундленда проходила с 9 по 12 августа 1941 года. И на этой конференции Рузвельт, будучи фактически хозяином положения, спокойно огласил премьер-министру Черчиллю «цену»: взамен вступления Америки в войну с Германией он попросил у последнего — Британскую империю.

В разговоре со своим сыном Эллиотом он так обосновал свои требования:

«Есть еще одно обстоятельство. На карту поставлена судьба Британской империи. Английские и германские банкиры уже давно прибрали к рукам почти всю мировую торговлю — правда, не все отдают себе в этом отчет. Даже поражение Германии в прошлой войне не изменило дела. Так вот, это не слишком выгодно для американской торговли, не правда ли? Если в прошлом немцы и англичане стремились не допускать нас к участию в мировой торговле, не давали развиваться нашему торговому судоходству, вытесняли нас с тех или других рынков, то теперь, когда Англия и Германия воюют друг с другом, что мы должны делать? Никаких искусственных барьеров, как можно меньше экономических соглашений, предоставляющих одним государствам преимущества перед другими. Возможности для расширения торговли. Открытие рынков для здоровой конкуренции!»

Рузвельт прекрасно понимал, что Англия после Первой мировой войны торговала со своими доминионами по преференциальным соглашениям, неравноправным по отношению к ним, а в торговле с колониями вообще предпочитала безвозмездные изъятья сырья.

Америка же готова была конкурировать на любых рынках и рассчитывала на победу в этой борьбе — но для достижения этой победы американцам не хватало сущей мелочи — развала Британской империи.

Когда американский президент заявил, что правительство больше не может сохранять в прежнем виде «имперские торговые», Черчилль, ответил очень резко:

«Господин президент, Англия ни на минуту не намерена отказываться от своего преимущественного «положения в Британских доминионах. Торговля, которая принесла Англии величие, будет продолжаться на условиях, устанавливаемых английскими министрами!»

Но Черчиль сопротивлялся не долго. Он находился не в той позиции, чтобы требовать и на чём-то настаивать. Немцы могли вот-вот взять Англию. В конце концов британский премьер был вынужден 14 августа подписать «Атлантическую хартию» — в которой чёрным по белому было сказано:

«Соблюдая должным образом свои существующие обязательства, они будут стремиться обеспечить такое положение, при котором все страны — великие или малые, победители или побежденные — имели бы доступ на равных основаниях к торговле и к мировым сырьевым источникам, необходимым для экономического процветания этих стран».

Смотрите также